Зимняя передышка для поэта оказалась плодотворной. Закончены и опубликованы "Записки кавалериста". В издательстве "Альциона" вышел пятый сборник стихов "Колчан", куда вошли существенно переработанные "Пятистопные ямбы" с "военным добавлением" [7], - пять последних строф заменены семью новыми строфами:
"Приказ ЂЂЂ528 от 26 декабря 1915 г. (Дер. Дребск). [...] W2. Высочайшим приказом в 15 день сего декабря унтер-офицер из вольноопределяющихся ЂЂЂ6 эскадрона Георгий Янишевский произведен в корнеты с переводом в 5-й Гусарский Александрийский полк. Объявляя о сем, предписываю Янишевского из списков полка и с довольствия исключить с 1 января 1916 г. W3. Нижепоименованные чины согласно ст. 96 статута производятся как награжденные Георгиевскими крестами: 2 степени унтер-офицер эскадрона Ея Величества Франц Кульбацкий во взводные; 3 степени эскадрона ЕВ улан из вольноопределяющихся Николай Гумилев и улан Федор Степанов в унтер-офицеры; 4 степени уланы [...] - в ефрейторы". В этом приказе следует обратить внимание на то, что, с одной стороны, Гумилев, в его отсутствие, вторично производится в унтер-офицеры [6], а с другой стороны, такой же, как и Гумилев вольноопределяющийся, его сослуживец Георгий Янишевский, ранее Гумилева получивший офицерское звание, переводится в тот же полк, куда позже попал и Гумилев. Общим у этих полков было то, что они проходили по одному и тому же "ведомству" - шефом обоих полков являлась Ее Величество Государыня Императрица Александра Феодоровна. Возможно, именно с этим и был связан перевод туда Гумилева (и Янишевского), и никакие хлопоты, как собственные, так и других лиц, для этого не требовались. Из приведенного выше приказа следует, что в начале 1916 года Николай Гумилев по-прежнему числился унтер-офицером Уланского полка, находящимся во временной командировке в Петрограде.
В подтверждение этой мысли напомню о ранее приведенных воспоминаниях сослуживца Гумилева по Лейб-Гвардии Уланскому полку Георгия Янишевского [4], рассказавшего, в основном, лишь об их совместном пребывании в Гвардейском запасном кавалерийском полку, но никак не отразившего тот факт, что он, как и Гумилев, в декабре 1915 года был переведен из Уланского полка в 5-й Гусарский Александрийский полк; там он был зачислен офицером в 6-й эскадрон [5]:
А теперь о том, как и почему Гумилев оказался в новом воинском подразделении. С легкой руки Павла Лукницкого во всех публикациях утверждается, что Гумилев, после того как его 20 сентября 1915 года откомандировали из Лейб-Гвардии Уланского полка в школу прапорщиков, "с осени по конец года хлопочет о переводе в 5-й Александрийский гусарский полк" [2]. Для убедительности, со слов Ахматовой, Лукницкий тут же добавляет: "В хлопотах ему содействует санитарный врач Царскосельского госпиталя Вера Игнатьевна Гедройц. Примечание. В.И. Гедройц была членом "Цеха поэтов" и печаталась под псевдонимом Сергей Гедройц [3]". Невольно возникает вопрос: что Гумилева не устраивало в Уланском полку, чтобы он, отправившись в школу прапорщиков, сразу же начал хлопотать о переводе? Да и в какой степени он, как и любой другой военнослужащий, в военных условиях, был свободен в выборе, где ему служить? Предполагаю, что назначениями в различные полки ведало военное ведомство, но никак не личное желание. Это могло определяться, например, укомплектованностью штатов соответствующих полков. При разборке военных документов мною было замечено, что, как правило, при повышении по службе, в частности, при переводе военнослужащих из рядовых солдат (каким был Николай Гумилев в Уланском полку) в офицерский состав, часто осуществлялось перемещение вновь назначенного офицера в другой полк, что вполне объяснимо и из чисто "психологических соображений".
Вторая часть документальной хроники "Поэт на войне" будет посвящена дальнейшей воинской службе Николая Гумилева после его перевода из Лейб-Гвардии Уланского полка в 5-й Гусарский Александрийский полк. К сожалению, сам он подробно рассказал о своей службе только в Уланском полку, чему были посвящены пять предыдущих выпусков. Первая часть выгодно отличалась от последующего рассказа тем, что она опиралась на непосредственные впечатления Гумилева от своей службы в Уланском полку, и задача автора публикации сводилась к документальному иллюстрированию "Записок кавалериста", основного литературного произведения, написанного поэтом в первый год войны. В эти же первые полтора года войны Гумилевым были сочинены все его немногочисленные, посвященные войне стихотворения, последним из которых было "Второй год", приведенное в предыдущем выпуске и как бы подводящее итог всей его военной литературной "эпопеи". С этого момента Гумилев, продолжая службу уже не рядовым кавалеристом, а офицером в действующей армии, в своем литературном творчестве как бы дистанцируется от военной тематики, начинает поиски новых путей, в которых он использует различные формы и жанры, переносится в разные страны и эпохи. Возможно, ему стало просто неинтересно писать "на злобу дня", о том, что его каждодневно окружало. Единственными авторскими текстами, по которым можно хоть как-то судить о его дальнейшей воинской службе, остаются немногочисленные сохранившиеся письма поэта. Сам Гумилев "возвращается" в литературный процесс, возобновляет публикации в периодике, война как бы отходит на второй план. Обратим внимание на то, что становящаяся все более драматической жизненная ситуация в стране трансформировалась в его творчестве, в первую очередь, в три главные драматургические сочинения, написанные чуть более чем за год в оставшееся военное время, при перманентной смене внешних условий, в разных странах: "Дитя Аллаха", "Гондла" и "Отравленная туника". В каждом из этих произведений Гумилев пытается разрешить постоянно волновавший его вопрос - судьба Поэта в непрерывно меняющихся личных, исторических и географических обстоятельствах. Одновременно Гумилевым в эти оставшиеся годы войны написано большинство стихотворений, составивших вышедший уже в "мирное" время сборник "Костер", который Александр Блок так отметил в инскрипте на подаренном Гумилеву сборнике своих стихотворений [1]: "Дорогому Николаю Степановичу Гумилеву - автору "Костра", читанного не только днем, когда я "не понимаю" стихов, но и ночью, когда понимаю. Ал. Блок. III.1919". Ниже некоторые из этих текстов, непосредственно не относящихся к воинской службе, будут сопоставлены с обстоятельствами реальной жизни поэта, восстановленными на основе архивных документов.
"ГУСАРСКАЯ БАЛЛАДА" НИКОЛАЯ ГУМИЛЕВА - 1916 - 1917
University of Toronto · Academic Electronic Journal in Slavic Studies
Евгений Степанов ПОЭТ НА ВОЙНЕ - ЧАСТЬ 2 - Выпуск 6
Комментариев нет:
Отправить комментарий